Европейская оборонная промышленность снова получила новость, от которой в Брюсселе хочется делать вид, что ничего страшного не произошло. Французская Dassault Aviation заявила о новом конфликте с Airbus — теперь уже вокруг программы Eurodrone. Это тот самый большой европейский беспилотник, который должен был стать символом технологической независимости Европы и альтернативой американскому Reaper.
Но вместо красивой истории о суверенных технологиях получается знакомый сюжет: страны договариваются о совместной разработке, компании делят роли, бюджеты раздуваются, сроки уходят вправо, а потом партнеры начинают спорить, кто главный и кому достанется работа.
Глава Dassault Aviation Эрик Траппье сообщил во французском Сенате, что Airbus, по его словам, попыталась фактически вывести Dassault из программы Eurodrone. Формулировка прозвучала жестко: Airbus якобы сказала французской компании «выйти». Dassault с этим не согласна и ведет переговоры. Сам Airbus комментарии по этим заявлениям давать не стал.
Для обычного читателя спор двух авиагигантов может выглядеть как корпоративная ссора. Но в реальности на кону не только деньги и доли подрядов. Eurodrone — один из ключевых проектов европейской военной автономии. Его разрабатывают Германия, Франция, Италия и Испания. По описанию Airbus, это беспилотная система большой продолжительности полета, рассчитанная на работу в несегрегированном воздушном пространстве, с многоцелевыми возможностями — от разведки до морских задач.
Проще говоря, Европа хотела получить свой тяжелый беспилотник, чтобы меньше зависеть от США и Израиля. Но проблема в том, что европейская оборонная кооперация в последние годы все чаще напоминает не конвейер будущего, а длинный переговорный стол, за которым каждая сторона считает, что именно ее промышленность должна получить главный кусок.
Нынешний конфликт вокруг Eurodrone особенно болезненный, потому что он идет сразу после фактического провала другой большой программы — FCAS, европейского истребителя будущего. Этот проект должен был объединить Францию, Германию и Испанию вокруг боевой авиационной системы нового поколения: самолета, беспилотников, сенсоров и цифровой «боевой облачной» инфраструктуры. На бумаге это выглядело как ответ Европы на авиацию XXI века. В реальности проект разбился о промышленные противоречия между Dassault и Airbus.
Траппье теперь говорит, что Dassault открыта к сотрудничеству после провала программы, но только при понятных правилах, согласованных с самого начала. Он не исключил, что Франция может искать партнеров и за пределами Европы. Среди возможных направлений в экспертной среде обсуждаются Швеция с Saab или партнерство со странами Ближнего Востока. Сам Траппье упоминал и возможный «Super Rafale» как план Б — не обязательно замену истребителю будущего, но более понятный и, по его логике, менее раздутый путь.
Звучит почти как признание: европейская мечта о едином военном самолете снова упирается в старую правду. Франции нужен один тип машины, Германии — другой промышленный баланс, Испании — своя доля участия, Airbus хочет защищать свои интересы, Dassault не собирается отдавать лидерство в боевой авиации. А где-то между ними остается европейский налогоплательщик, которому объясняют, что все это делается ради стратегической автономии.
С Eurodrone ситуация похожа, но еще более запутанная. Франция, по данным Reuters, решила отложить закупки этого беспилотника, что меняет промышленный расклад и уменьшает ожидаемую долю работ для Dassault. Компания, как сообщалось ранее, добивается компенсации от Airbus из-за изменения распределения работ. Airbus, в свою очередь, продолжает представлять Eurodrone как европейский проект суверенных технологий и подчеркивает его способность работать в гражданском воздушном пространстве, выполнять длительные миссии и не зависеть от американских ITAR-компонентов.
На уровне презентаций все выглядит безупречно: европейский беспилотник, европейские данные, европейская промышленность, европейская независимость. На уровне реальности — очередной спор между теми, кто должен был эту независимость обеспечить.
Именно поэтому новость про Airbus важна не только для инвесторов или военных экспертов. Она показывает более широкую проблему: Европа хочет резко нарастить оборонные возможности, но ее крупнейшие компании и государства не всегда способны быстро договориться даже по самым приоритетным проектам. После начала войны в Украине европейские страны много говорят о перевооружении, технологическом суверенитете и снижении зависимости от США. Но без нормальной промышленной дисциплины эти слова превращаются в дорогие пресс-релизы.
Для Airbus нынешний конфликт неприятен тем, что компания снова оказывается в центре спора о лидерстве в военных программах. Для Dassault — это возможность показать, что французская школа боевой авиации не хочет растворяться в общеевропейском компромиссе. Для Европы — тревожный сигнал: если даже беспилотник и истребитель будущего превращаются в поле корпоративной войны, то вопрос уже не в одном проекте, а в способности континента строить сложное оружие без постоянного политико-промышленного саботажа.
Eurodrone пока не похоронен. Но после слов Dassault он выглядит уже не как спокойная технологическая программа, а как еще один экзамен, который Европа рискует завалить. И если этот проект тоже начнет рассыпаться, это будет не просто неудача Airbus или Dassault. Это будет очередное доказательство, что оборонная автономия начинается не с красивых макетов на авиасалонах, а с умения договориться до того, как миллиарды евро уйдут в дым переговоров.
